Выморочность парижской жизни задана с первого рассказа, с выезда лавочников за город раз в год - поесть на травке, услышать соловья, совокупиться по зову плоти. И это – все. Если и мелькнет в этих рассказах естественное чувство, то как зеленая дачная травка для горожан – полдня, и довольно. Но и эти полдня могут стать откровением – пусть страшным - ради которого жив человек.
Ибо страшнее всего не смертоносная ревность, и даже не сотрясающее открытие, что очередная содержанка оказалась твоей же дочерью от давней связи. Всего ужасней слова любопытствующей провинциалки: "Я хотела узнать порок… ничего интересного". К этой бездне – "ничего интересного" - подводит Мопассан читателя. Достанет ли мужества заглянуть?
